Прокл Плакальщик, День великих рос
На Прокла поле от росы промокло (народный месяцеслов)
Знаете ли вы хоть один радостный плач? Мученик этого дня знал: юношу Илария вели на смерть, а он шёл с хвалительными псалмами на устах, «возлюблю Тебя, Господи, крепость моя». Церковь чтит ныне мучеников Прокла и Илария, дядю и племянника, сошедших в одну могилу; и легли в ней рядом слава и радость, ведь имя Прокл значит «преславный», а Иларий — «весёлый».
Народ же зовёт день Плакальщиком: на зорях падают такие обильные росы, что кажется, будто плачет само летнее небо. Роса эта губила забытое в поле сено, но людям служила лекарством, и с зари шли по лугам собирать целебную росную воду.
Отчего одна и та же роса сену беда, а глазам отрада, чем собирали её с трав по холодку и как в росинке народ разглядел печальную полуптицу-полудеву, о том расскажут традиции дня.
А на столе в эту пору холодный свекольник, что и в жару освежит, и глаз порадует густым багрецом: у скоромных на квасе с яйцом и сметаной, у постящихся с одной свёклой да зеленью. Хлебнёшь студёного, и жара нипочём.
И тихо сходятся в этом дне слёзы и радость. Роса плачет по утрам, а в полдень поле смеётся налитым колосом, ведь кто сеет со слезами, тот пожнёт с радостью.
В этот день чтут память мучеников Прокла и Илария, а в народе Прокла ласково прозвали Плакальщиком, потому что стояла пора великих, обильных рос, что ложились по утрам так густо, будто само поле плакало студёными слезами. Про эту роскошную росу говорили, что на Прокла поле от росы промокло, и было в этой примете и любование щедростью земли, и хозяйская забота.
Заботы прибавляла роса оттого, что для скошенного сена была она сущей бедою. Обильная, холодная, она не давала траве просохнуть, мочила её насквозь и иной раз загнаивала в валах, оттого и звали такие росы сеногнойными. Спешил крестьянин до Прокла управиться с сеном, высушить его и убрать, ведь Проклова роса не жалела оставленной под открытым небом травы, а спасая сено, ставили его особыми грядушками да наметанными вешалами, чтобы обдувало ветром и не прело оно снизу.
Но та же роса, что губила сено, для человека почиталась целебной, и день этот звался ещё днём великих целебных рос. Сведущие в лечении старушки выходили затемно в луга, расстилали по траве чистое льняное полотно, а как оно напитывалось росою, отжимали влагу в глиняный сосуд и берегли эту утреннюю росную воду. Умывались ею и промывали воспалённые, усталые глаза, и была в этом верная польза, ведь чистая утренняя роса холодила и освежала, снимала красноту и резь, а собранная на восходе, до пыли и зноя, была она чиста, как ключевая. Говорили, что Прокловой водицей изводится всякая глазная немочь, и в этом простом умывании росою жила вековая народная забота о здоровье, о чутком к свету глазе труженика.
Была про эту росу и красивая народная греза, будто видится в ней чудесный образ полудевы-полуптицы, что приникает к земле и тоскует по земному житью, и в этой поэтической картине народ по-своему любовался тихим чудом росистого утра. А за всею страдной заботой и любованием стоял тот же вечный крестьянский труд, тяжёлый, потный, а порою и слёзный, но всегда с надеждой на добрый исход, ведь недаром говорили, что кто сеет слезами, тот пожнёт радостью, и всякая пролитая над работой слеза оборачивалась под конец хлебом и утешением.
Примечали этот день прежде всего по росе и туману. Считали, что сильная роса и туман поутру сулят погожий день, добрый для просушки сена и жатвы, а коли ночью не пало росы ни на лугу, ни в низинах, то жди ненастья. Глядели и на обилие росы, ведь великие росы в эту пору говорили об устоявшемся тепле и близкой грибной поре.
В жаркую страдную пору, когда горячего варева не хотелось, а гряды уже давали первую свёклу, спасал холодный свекольник, лёгкая и освежающая похлёбка на квасе. Молодую свёклу с ботвой отваривали, остужали, резали вместе со свежими огурцами и зелёным луком, заливали студёным квасом или свекольным отваром, и выходила еда прохладная, кислая, красивого багряного цвета. Была она сродни ботвинье, только гуще налита свекольным соком, и так же бодрила в зной, как ботвинья да окрошка.
Готовили свекольник по достатку. Свёклу молодую, с нежной ботвой, отваривали до мягкости прямо с зеленью, а отвар, розовый и сладковатый, шёл в основу похлёбки. Овощ резали помельче, лук растирали с солью, заливали холодным квасом или тем же остуженным отваром, а в скоромные дни клали рубленое яйцо и забеливали сметаной, отчего багряный свекольник красиво светлел розовым. В постные дни обходились без яйца и сметаны, заправляя постным маслом и хреном. Ели свекольник студёным, со ржаным хлебом.
По-скоромному. Холодный свекольник со сметаной
Три-четыре молодые свёклы с ботвой отварить до мягкости, вынуть, остудить и нарезать соломкой, ботву порубить, отвар сохранить. Два свежих огурца и пучок зелёного лука, растёртого с солью, нарезать, соединить со свёклой. Залить смесью холодного свекольного отвара и кваса поровну, посолить, положить два рубленых крутых яйца и заправить сметаной. Подавать студёным, со ржаным хлебом.
По-постному, на среду и пятницу
Тот же свекольник собрать без яиц и сметаны: отварная молодая свёкла с ботвой, свежий огурец, зелёный лук, тёртый хрен для остроты. Залить холодным свекольным отваром с квасом, заправить ложкой постного масла. Постный свекольник так же ярок и свеж, а в зной освежает не хуже скоромного.
Плачет поле по утрам великой росой, а в полдень уже стоит сухое и золотое под серпом. Народ и назвал этот день Плакальщиком, приметив, что за росными слезами приходит светлый жатвенный день.
О том и вся вера. «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью. С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои» (Пс 125:5–6). Не сказано «не будет слёз», сказано другое: за плачем несущего семена идёт торжество собранного обильного урожая.
Мученики этого дня показали это въявь. Их вели на смерть, а Иларий шёл с песней: возлюблю Тебя, Господи, крепость моя. По-людски тут место плачу, а он пел, потому что видел не плаху, а венец, не конец, а начало. Радостным осталось до конца и самое имя его. Кто плачет с Богом, тот плачет не безнадёжно.
Кто сеет слезами, тот пожнёт радостью. Крестьянин знал это по своей ниве: над бороздой согнёшься в поту, а над снопом распрямишься с песней. И слёзы, и пот, пролитые в трудах, не пропадут, но прорастут утешением.
Вот и завет Проклова дня. Не бойся слёз и не стыдись их: они у Бога на счету, «положи слёзы мои в сосуд у Тебя» (Пс 55:9), и ни одна не пролита впустую. Плачешь ныне над горем, над трудом, над своими и о своих, плачь, но с надеждой, как плачет роса перед ясным днём. За ночью слёз Бог готовит тебе утро радости, и всякий, кто сеял с плачем, вернётся с песней, неся снопы свои.
Святи́и му́ченики Про́кле и Ила́рие, моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Про́кл и Ила́рий
Му́ченицы Твои́, Го́споди, во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего, иму́ще бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́ша, сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости. Тех моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Мученики Прокл и Иларий — дядя и племянник родом из-под Анкиры, пострадавшие в древние гонения и положенные в одну могилу. Прокл был схвачен первым и на пытках предрёк мучителю, что тот своею рукой исповедает Христа. Слово сбылось: колесница игемона стала среди дороги, как гора, и не двинулась, пока он не написал хартию, что един есть истинный Бог, Которого чтит Прокл. Молятся мученикам о твёрдости в исповедании веры и о мужестве устоять, когда стоишь за правду один против многих. Чудо на дороге и хранит левое клеймо нашей иконы: колесница игемона застыла как вкопанная, кони бьются, а связанный мученик впереди молится, воздев очи к небу.
Иларий же и вовсе не был схвачен: он сам вышел навстречу. Повстречав дядю, ведомого на казнь, юноша обнял его и воскликнул воинам: и я христианин! Спустя три дня он последовал за дядей, с псалмом на устах, и верные положили их рядом. Так в одной могиле легли слава и радость: имя Прокл по-гречески значит «преславный», а Иларий — «весёлый», «радостный». И радостным он остался до конца, воспевая на пути к смерти: возлюблю Тебя, Господи, крепость моя.
В народе день зовут Проклом Плакальщиком: на зорях падают великие росы, будто плачет летнее небо. А мученики этого дня учат не плакать, а петь, и в самый горький час. Эту пору и хранит правое клеймо иконы: женщины на заре расстилают по росному лугу льняные полотна, собирая целебную росу. Поздравляем именинников, Проклов и Илариев. Оба имени говорят о свете и радости: «преславный» и «радостный». Пусть же дядя и племянник, слава и радость единой могилы, испросят каждому тёзке своему твёрдость Прокла в правде и радость Илария среди скорбей. житие
Святые мученики Прокл и Иларий были родом из селения Калипта близ Анкиры и пострадали в гонение при императоре Траяне. Первым взяли святого Прокла и представили игемону Максиму. Какого ты рода, спросил тот. Род мой Христов, отвечал святой, и надежда моя Бог мой. Игемон грозил муками и указывал на орудия пыток, предлагая выбрать жизнь или смерть, но услышал: если вы боитесь преступить царское слово, чтобы не потерпеть мук временных, то как нам, христианам, преступить заповедь Божию и впасть в муки вечные? А на угрозы мученик ответил пророчеством: прежде чем ты склонишь меня к твоим богам, ты сам, перед всеми воинами и слугами, против воли напишешь своей рукой, что истинен Бог Прокла и нет иного, кроме Него.
Разгневанный игемон велел повесить его нагим на мучилищном дереве, привязать к ногам камень и строгать тело железом; святой же терпел молча, глядя на небо. Потом игемон отправился в Калипт, повелев вести узника за своими борзыми конями. На половине пути мученик громко взмолился: Господи Иисусе Христе, удержи беззаконника и не дай ему двинуться, пока не исповедает перед всеми, что нет иного Бога, кроме Тебя. И колесница стала, как гора неподвижная, а игемон на ней как пригвождённый: ни кони, ни воины, ни подмога не могли сдвинуть их с места. Долго бились и наконец послали к мученику слугу, и святой сказал: не двинетесь, пока игемон не напишет исповедания и не пришлёт мне. И вынужден был игемон написать на хартии: един есть истинный Бог, Тот, Которого почитает Прокл, и нет иного, кроме Него. Едва хартию отдали мученику, кони тронулись.
В Калипте посрамлённый мучитель мстил люто: тело святого опаляли горящими свечами, а он молчал, будто носил чужое тело, и на вопрос, ужели пренебрегает муками, ответил: этими пренебрегаю, а боюсь вечных. Хочешь ли умереть в муках, спросил игемон. Если и умру, отвечал святой, то снова жить буду. Тогда его осудили расстрелять из луков за городом. По дороге воины уговаривали его принести жертву, обещая врачей и почести, но он сказал: мой сан на небе. И тут встретился им юноша Иларий, племянник Прокла, сын его родного брата: он подошёл, поклонился дяде, поцеловал его и воскликнул: и я христианин! Илария схватили и бросили в темницу, а святого Прокла привязали к дереву и пронзили стрелами; он же молился: в руки Твои, Господи, предаю дух мой, — и с этими словами предал душу Богу. Верные тайно взяли тело его и погребли.
Иларий в темнице пел: возлюблю Тебя, Господи, крепость моя, Господь твердыня моя и прибежище моё. Во сне явился ему Ангел Господень со словами: мужайся и крепись, я послан от Бога укрепить тебя. На третий день по кончине дяди юношу привели на суд. Ты христианин, спросил игемон. Христианин, отвечал он, весь род мой был в христианстве, и все умерли, почитая Христа. Его долго били, повесив нагим, и осудили на усечение за городом; воины связали ему руки и повлекли за ноги, а мученик пел: основание его на горах святых, любит Господь врата Сиона. На месте казни он помолился: Господи Иисусе Христе, приими дух мой, — и был усечён мечом. Ночью верные взяли тело его и положили в землю рядом с останками святого Прокла, дяди и сострадальца.
Евангельские чтения
Не хулите Духа Святого, не пустословьте
Сказал Господь: кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает. Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам: а хула на Духа не простится человекам. Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем. Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым и плод его худым; ибо дерево познается по плоду. Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе; а злой человек из злого сокровища выносит злое. Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда. Ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься.