Этот день соединил в народном месяцеслове сразу несколько имён и забот. Чтили в него благоверную княгиню Евдокию Московскую, в народе звавшуюся Авдотьей, и преподобного Фому, а по ним и день получил свои прозвания, Фома да Авдотья. Была тут и Авдотья Сеногнойка, потому что нередко в эту пору заряжали дожди, что гноили недобранное сено, и Фома Черничник, оттого что как раз поспевала в лесах спелая синяя черника.

 Но главной заботой этого дня был близкий зачин жатвы, ведь рожь уже налилась и дозревала, клонясь тяжёлым колосом, и подходила пора выходить с серпом в поле. Оттого день и звали ещё Фомой, что серпы ладит, потому что в эту пору по деревням звенели наковальни, крестьяне отбивали и точили серпы, готовили косы, снаряжая весь страдный снаряд к великому труду. И была в этой правке инструмента вся хозяйская мудрость, ведь тупым серпом не нажнёшь, а только измучаешься да изрежешься, недаром говорили, что тупой серп руку режет пуще острого. Наготовив серповы, крестьянин выходил кланяться ржи-матушке, и в этом поклоне созревшему хлебу было и благоговение, и радость, ведь в поле серпом да вилой, так и дома ножом да вилкой, а стало быть, всё изобилие зимнего стола закладывалось теперь, в горячие дни жатвы.

 Благоверная княгиня Евдокия, чьё имя носил день, и сама была для народа образом верности и терпения. Дочь суздальского князя и супруга Димитрия Донского, она рано овдовела, оставшись с малыми детьми, и всю себя отдала их воспитанию да делам милосердия, щедро подавая нищим и молясь за землю Русскую в тяжкие годы. Строгую подвижническую жизнь она таила под княжескими одеждами, а на склоне лет приняла постриг с именем Евфросинии, и потому день её был днём тихой женской святости, милостивого сердца и материнской заботы, что так сродни была крестьянскому пониманию доброй хозяйки и матери.

 Поспевала к этому дню и лесная черника, добрая синяя ягода, и хождение за ней было отрадой в разгар страды. Ягоду эту знали не только как лакомство, но и как надёжное домашнее лекарство, потому что сушёная черника исстари была первым средством от расстройства живота, крепила и лечила, и оттого её припасали на зиму в каждом дому. Собранную чернику несли домой, к столу, сушили впрок и берегли пуще иного снадобья.

 Примечали в этот день прежде всего по дождю. Считали, что коли на Авдотью зарядит дождь, то затянется он надолго, во вред и сену, и поспевающей ржи, оттого и звали её Сеногнойкой. Глядели и на небо, ведь пасмурное сырое утро сулило ненастный день, а ясная тихая заря обещала вёдро, столь нужное для близкой жатвы.

  К этому дню поспевала в лесах первая синяя черника, и первым угощением с нею был черничный кисель - и лакомый и целебный. Кисель этот варили не из муки, как овсяный, а из самой ягоды, заваривая её с малым количеством крахмала или отсеянной цежи, чтобы вышел он густым, тёмным и ароматным. Черника исстари слыла доброй лекарственной ягодой, крепящей нутро, оттого и кисель из неё был не только сладким блюдом, но и здоровой едой, что и аппетит утешит, и силы прибавит.

 Готовили черничный кисель по достатку и случаю. Спелую ягоду разминали, отжимали сок, а выжимки проваривали в воде и процеживали, после чего заваривали крахмалом или мучной цежею до нужной густоты и клали мёду по вкусу. В скоромные дни кисель ели с холодным молоком или сливками, отчего тёмная ягода красиво расходилась в белом, а в постные подавали просто с мёдом. Оставшуюся чернику сушили впрок на зимние кисели да отвары, чтобы и среди зимы был в дому запас доброй целебной ягоды.

 По-скоромному. Черничный кисель на молоке

 Два стакана черники перебрать, размять, отжать сок и отставить. Выжимки залить литром воды, проварить и процедить. В отвар положить три-четыре ложки мёда, довести до кипения и влить ложку картофельного крахмала, разведённого в холодной воде, помешивая, пока не загустеет. Снять с огня, влить отжатый сырой сок для цвета и вкуса, остудить. Подавать в мисках, полив холодным молоком или сливками.

 По-постному, на среду и пятницу

 Тот же кисель заварить так же, а к столу подать без молока, погуще, остудив до плотного студня, и полить мёдом. От скоромного он отличен лишь тем, что ест его постящийся без молочной забелки, а вкус и польза те же.

  Серп - не коса... Его зубчатое лезвие в поле не заточишь. Точить его нужно накануне: выйдешь на жатву с тупым серпом, измучаешься и изрежешься, а хлеб осыплется. Всякое дело выигрывается загодя, покуда есть время на сборы.

 О том и притча Господня. Пять дев мудрых запасли масла в светильники, а пять неразумных понадеялись на авось, и когда в полночь раздался крик о женихе, у неразумных светильники гасли, и было поздно бежать за маслом. «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа» (Мф 25:13).

 Так и святые этого дня готовились загодя. Княгиня Евдокия под княжескими одеждами тайно постилась и молилась годами, а перед смертью приняла постриг. Воин Фома сменил меч на молитву задолго до старости и в Афоне снарядил душу так, что смерть застала его врасплох. Оба наточили серп с вечера.

 На Бога надейся, а сам не плошай (Даль). Мужик знал: молись о вёдре, но и серп отбей; проси урожая, но и на поле не ленись. Бог помогает готовому, а не беспечному.

 Вот и завет Фомина дня. Не откладывай сборы на последний час: поточи свой серп сегодня. Помирись, пока не поздно; исповедуйся, не дожидаясь беды; сделай доброе нынче, не отлагая на потом. Час жатвы приходит нежданно, и блажен, кого он застанет с готовым серпом и полным светильником.

 Преподо́бная ма́ти Евфроси́ние и преподо́бне о́тче Фомо́, моли́те Бо́га о нас.