Никита Гусятник
Как у матушки под крылышком (Даль).
Идёт июнь к своей середине, и раннее лето полнится новою жизнью. На крестьянских дворах самая весёлая пора: всюду пищит и копошится молодь, жёлтые гусята да пушистые цыплята жмутся к матери, делают первые робкие шаги по тёплой мураве и при всякой тени в небе спешат укрыться под материнское крыло. Зеленеют травы и хлеба, и всё малое и беззащитное тянется к теплу да защите.
А Никиту Гусятника народ почитал добрым стражем гусей и всей домашней молоди, и главною заботою дня был зоркий присмотр за птенцами, чтобы уберечь их от хищника и хвори. И не зря молвит народ про самое надёжное место, что там покойно, как у матушки под крылышком: нет малому существу укрытия вернее, чем тёплое родительское крыло, под которым ни коршун не страшен, ни стужа. А прибавляет народ к тому и крыло повыше, как у Христа за пазухой, ибо над всякой земною защитою стоит ещё и Божий покров.
А Святая Церковь поминает в этот день святителя Никиту, исповедника Халкидонского, что и сам был добрым стражем. Двери его дома стояли открыты всякому нищему и сироте, вдовам он был заступником, обиженным защитником, а в лютую пору иконоборства заслонил собою и святые иконы, не убоявшись ни царского гнева, ни ссылки. Так сошлись под одно число страж птичий и страж духовный: как пастух бережёт малую птицу под своим призором, так пастырь берёг вверенное ему стадо и всякого слабого человека. А над ними обоими, над птицею и пастухом, над сиротою и пастырем, простирает Свой кров Господь, под крылом Которого тепло и надёжно всякой живой душе.
Стоит ранний июнь, и на крестьянских дворах самая пора птичьего вывода: повсюду пищат жёлтые гусята, цыплята да утята, едва вставшие на лапки.
Главная забота дня — присмотр за молодью. Гусёнок мал и беззащитен, всякому он добыча: и коршун с высоты приметит, и лиса со двора утащит, и хорь ночью подберётся, да и хворь нет-нет а пройдётся по выводку. Оттого хозяйка глаз не спускала с птенцов, и тут ей пример сама птица: добрая наседка одним глазом зерно видит, другим глазом коршуна (Даль). Так и доброму хозяину положено, одним глазом за кормом, другим за бедою. А растёт молодь неприметно, день за днём, ведь по крупице и птица собирает, а сыта бывает (Даль): кормили гусят свежей травой да зерном, поили, выпускали к воде, и крепла малая птица под зорким призором, покуда не вставала на крыло.
Примечали в этот день и природу к будущему хлебу. Коли поутру обильная роса легла росинками на траву, ждали доброго колошения хлебов, а выдался день тихий, без ветра, надеялись на хороший урожай (Белов). По росе да по тиши крестьянин загадывал о ниве, читая книгу творения с благодарною зоркостью и вверяя урожай воле Божией.
Приходится этот день на Петров пост, и стол в эту пору самый смиренный. Птичий двор хоть и полон молодью, да молодую птицу под нож не пускают, её растят, а потому держался стол не двором, а полем да огородом. Простой народ в такие дни ел немудрёно: толокно да щи, квас да ржаной хлеб, репу пареную, редьку, лук да чеснок, тем и были сыты (Терещенко; Занков).
И первым из таких смиренных кушаний был овсяный кисель, древняя русская еда, что веками кормила и в пост, и в нужду, никогда не приедаясь. Снедь до того простая, что казалась нищею, а на деле была кормилицей. И тут крестьянин знал главное: за хлеб насущный, за всякий смиренный кусок благодарить надо не стол и не хозяйку, а Бога, от Которого исходит всякий дар (Занков). Оттого и самый скудный постный обед, принятый с благодарностью, был ему не теснотою, а тихим праздником, ведь не богатством стола жив человек, а Божиим благословением над ним.
Оттого и подадим на этот день овсяный кисель, и постный, и скоромный, по дню.
Постное: овсяную муку или толокно с вечера заливают тёплой водой с коркою ржаного хлеба для закваски и дают скиснуть, наутро процеживают и варят, помешивая, до густоты, разливают и студят, покуда не загустеет так, что можно резать ножом. Едят постный кисель с льняным или конопляным маслом, а кто послаще любит, с сытом, медовою водою (по Терещенко и народному обиходу).
Скоромное: тот же кисель, когда день непостный, едят с молоком или со сливками. Снедь та же, древняя и смиренная, да побогаче, для дня, когда дозволено молочное.
Гусят нынешний горожанин не пасёт, а всё же у каждого есть своё малое и беззащитное, над чем он дрожит: дитя, дело рук своих, родной человек, а то и собственная душа. И добрая забота о нём, сама по себе святая, исподволь оборачивается тревогою, что гложет и сна лишает, когда взор навсегда прикован к беде, которой ждёшь, и недосуг ему подняться выше.
А Господь зовёт поднять этот взор. «Взгляните на птиц небесных, говорит Он: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их. Не вы ли гораздо лучше их?» (Мф 6:26). Не праздность тут заповедана, ведь и птица ищет корм, и всякая мать стережёт своих птенцов, а свобода от изнуряющей тревоги. Тот, Кто кормит малую пичугу и не забывает ни единого воробья, держит в Своей руке и тебя, и всё твоё беззащитное, и самую ту беду, которой ты так страшишься.
Об этом и сложили негромкое слово наши прадеды: дал Бог роток, даст и кусок (Даль). «Роток» тут не что иное, как ласково сказанный рот, маленький рот младенца или птенца, и присловье говорит: Тот, Кто сотворил это малое существо с его голодным ротком, не оставит его и без куска. А коли так, то делай своё дело верно, как добрый хозяин, паси и стереги вверенное тебе, но исход предай Богу, ибо растёт и кормится всё живое не твоею тревогой, а Его благословением.
Не оттого ли и святой Никита, стоя за святые иконы пред гонителем и не убоявшись ни мук, ни ссылки, был так твёрд и спокоен? Он уповал не на свою силу, а на Бога, и страх не имел над ним власти. Вот и нам завет Никитина дня: трудись и береги вверенное, но не изводись тревогою. Свободен и крепок не тот, кто всё удержал своими руками, а тот, кто сумел вручить своё беззащитное в руки Отца Небесного и оттого обрёл покой.
Преподобне отче Никито, испроси нам у Господа веру без боязни и сердце, свободное от тревоги, да трудимся и бережём вверенное нам, всякую же заботу возложив на Бога, Который питает птиц небесных и не оставит чад Своих. Аминь.
Преподобный Никита исповедник, епископ Халкидонский
Пра́вило ве́ры и о́браз кро́тости,/ воздержа́ния учи́теля/ яви́ тя ста́ду твоему́/ Я́же веще́й И́стина./ Сего́ ра́ди стяжа́л еси́ смире́нием высо́кая,/ нището́ю бога́тая,/ о́тче Ники́то,/ моли́ Христа́ Бо́га/ спасти́ся душа́м на́шим.
Святитель Никита — епископ Халкидонский, исповедник, что в тяжкую пору иконоборчества твёрдо стоял за святые иконы. Молятся ему о крепости в вере и о верности святыням, прося смелости исповедать Христа там, где это трудно и небезопасно. А ещё, по его великому милосердию, прибегают к нему сирые и обиженные, ведь при жизни двери его дома были открыты всякому нищему и страннику, и был он отцом вдовам и сиротам, защитником гонимым. У мощей же его подавались исцеления, оттого притекают к нему и в недугах. Исповеднический подвиг святителя и стоит на левом клейме нашей иконы: епископ Никита пред иконоборцами защищает святой образ, не убоявшись ни угроз, ни ссылки.
А в народе десятое июня зовут Никитою Гусятником, потому что святого почитали добрым покровителем гусят и всякой молодой домашней птицы. В эту пору на крестьянских дворах выводились гусята, и хозяева приглядывали за ними особенно зорко, оберегая малых от хищника и хвори. Дивно перекликается это с подвигом святителя: как Никита берёг вверенное ему словесное стадо, не давая волку-еретику расхитить веру, так пастушок бережёт стадо гусиное у тихой воды. Добрый страж и там, и тут хранит малое и беззащитное. Эту раннюю зарю хранит правое клеймо иконы: отрок стережёт белых гусей у пруда, а за ним зеленеет молодая нива.
Поздравляем и всех Никит, носящих имя святителя Халкидонского. Имя это по-гречески значит «победитель», и пусть небесный покровитель испросит каждому Никите ту победу, какую одержал сам, — не над людьми, а над собственным страхом и над неправдою века; и пусть хранит он своих тёзок так же зорко и милостиво, как хранил вверенное ему стадо, не давая беде расхитить ни веры, ни доброго имени. житие
Преподобный Никита, исповедник, жил во второй половине восьмого и начале девятого века в городе Халкидоне, что стоял на малоазийском берегу Босфора, напротив Константинополя. С юных лет отрёкся он от мира и всех мирских привязанностей и, угождая Богу добродетельною жизнью, избрал путь иноческий, в посте, молитве и воздержании.
За строгую и богоугодную жизнь, за разум и твёрдость веры возведён был Никита на престол святительский и стал епископом Халкидонским. И явил он себя пастырем милостивым превыше меры. Двери дома его были открыты всякому: нищего он питал, нагого одевал, странника принимал под кров, сиротам был отцом, вдовам заступником, а всякому обиженному и неправедно осуждённому скорым защитником. Не богатство копил святитель, а творил милость, зная, что в милосердии к малым служат Самому Христу.
Настали же времена тяжкие. В царствование императора Льва Армянина с новою силою поднялась ересь иконоборческая, и повелено было отвергнуть святые иконы, а чтущих их гнать, как идолопоклонников. Спор шёл о самом главном. Иконоборцы звали образа идолами, защитники же святынь исповедали, что Сын Божий, став человеком и явившись во плоти видимым, может быть и изображён, и что честь, воздаваемая образу, восходит к Первообразу, так что поклоняемся мы не дереву и краскам, а Тому, Кто на иконе написан. Так учил и Седьмой Вселенский собор, и в этой вере стоял святитель Никита.
Многие в ту пору убоялись и склонились пред царскою неправдою, но Никита встал за истину твёрдо и безбоязненно. Он обличал иконоборцев, не таясь, и убеждал свою паству благоговейно чтить святые образы Христа Спасителя, Пречистой Его Матери и угодников Божиих. За эту ревность претерпел святитель многое. Нечестивый император и его единомышленники подвергли его унижениям и мучениям, лишили кафедры и отправили в изгнание. Но ни угрозы, ни страдания, ни самая ссылка не поколебали исповедника: он остался верен православию до конца. Потому и именует его Церковь не мучеником, ибо не был он убит мечом, а исповедником, святым, который всею жизнью своею, в долгих скорбях, исповедал и не предал веры.
Скончался святой Никита в изгнании, в начале девятого века, подвизаясь до последнего часа в одной из обителей. И прославил его Господь по смерти: у мощей святителя стали совершаться чудеса и подавались исцеления притекавшим с верою. В каноне службы, что сложил ему впоследствии константинопольский пресвитер Иосиф, прославляется вместе со святителем и родной брат его, святой Игнатий, ибо оба брата просияли святостью. Так оставил преподобный Никита Церкви образ доброго пастыря, что и стадо своё сохранил от волка, и сам не убоялся положить за веру покой и самую жизнь. Память его совершается десятого июня.
Евангельские чтения
Нагорная проповедь. Будьте праведны делами
Сказал Господь: не всякий, говорящий Мне: “Господи! Господи!” войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: “Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?” И тогда объявлю им: “Я никогда не знал вас, отойдите от Меня, делающие беззаконие”.