Пётр и Феврония, Феврония Русальница
Муж да жена – одна душа (Даль).
Это день сватовства, сговоров и рукобитья. Лето в самой силе: над лугами стоит зной и медовый дух скошенной травы, и в эту страдную пору Русь чтит благоверных Петра и Февронию Муромских, верных супругов, которых не разлучили ни болезнь, ни изгнание, ни сама смерть. Они пример крепкой и верной семьи, и под их небесным попечением подбираются половинки будущего семейного счастья. Для всех православных они есть символ надежды на твердую семью и счастливое единство дома.
О будущем счастье здесь уговариваются загодя: летом сватают, а свадьбы играет сытая осень. В лугах тем часом завязался покос, муж с женою трудятся бок о бок, он косит, она ворошит, и растёт стог, как растёт добрый дом, обеими руками строенный. К вечеру на постном столе ждёт медовая овсяная кашица со свежей ягодой, ласковая еда ласкового дня.
А над страдой и сватовством стояла тихая правда муромских святых: любовь не молодостью держится и не удачей, а верностью. Пётр не променял жену на княжение, Феврония не оставила мужа в беде, и Бог не разлучил их даже во гробе. Этой правдой день и дорог: она по силам всякому дому, где двое живут одной душой.
Поутру молились муромским чудотворцам о ладе и согласии в семье, а сам день слыл добрым для сватовства. Летом, в страду да в пост, свадеб не играли, свадебной порою была сытая осень, зато о будущем уговаривались загодя: засылали сватов, вели сговоры и били по рукам, и такое рукобитье, в день Пётр и Феврония, сулило молодым долгую ладную жизнь. Тянулись к этому дню и те, кто ещё только искал своей доли, надеясь на скорое и верное замужество.
Стояла в эту пору самая жара, и лето входило в полную силу, оттого примечали, что каков день на Петра и Февронию, таковы будут и сорок дней за ним: коли жарко, то и стоять сухому теплу все сорок дён. Жар этот был земледельцу и в радость, и в заботу, потому что сохнущему сену он на пользу, а вот наливающимся хлебам без дождя тяжело. В такое пекло тянуло к воде и старого, и малого, и вновь наказывали ребятне держаться осторожно, не лезть в цветущие тинистые заводи и не купаться в реке в одиночку, ведь в жаркие дни, когда взрослые с утра до ночи в поле на покосе, за детьми у воды доглядеть было некому. И тут в помощь шли устрашающие сказки про русалок, от того этот день так же называется Феврония Русальница.
А главным трудом этих дней был сенокос, что уже завязался по лугам, хотя большого разворота ждали ещё к Петровкам. Косили молодую сочную траву, ворошили, сгребали в копны, торопясь убрать сухое сено, покуда держится вёдро, и дорожили каждым погожим часом, потому что в эту дождливую пору всё скошенное было под угрозой. Мешкать было нельзя, ведь одна нежданная гроза могла подмочить и погноить всё, что не успели убрать в стог, оттого и говорили у Белова, что на Петра и Февронию только поспевай сено ворошить, в копны сгребать, стога метать.
Примечали в эту пору по теплу и по травам. Считали, что жаркий и ясный день сулит долгую сухую погоду в самый нужный для покоса срок, а вот если натянет к вечеру духоту и парит, то жди грозы, что собьёт сенокос. Радовались доброму медовому духу с лугов, потому что густой запах скошенной травы обещал сытную зимовку скотине. А по травам заглядывали и в зиму: уродилось много осота, быть зиме холодной.
Пост ещё длился, и в день Петра и Февронии, покровителей супружеской любви и лада, стол оставался постным, зато собрать его старались подобрее да послаще, а сладость в постные дни дозволялась одна - мёд. Веками он был на Руси единственной сластью, сахара деревня не знала до недавних времён, и всё сладкое в доме держалось на мёде да на ягоде. В старинных книгах домашнего устроения расписано, как сытить мёдом квасы и морсы, и первым питьём этого дня была сыта, мёд, распущенный в студёной колодезной воде, недаром сыта и сытость слова родные. Сытой запивали хлеб, ею разводили тёртую ягоду, на ней же ставили и душистый медовый взвар из сушёных яблок да прошлогодней ягодной сушки.
Главным же сладким блюдом дня была медовая кашица, жидкая овсяная каша, разваренная до полной нежности и сдобренная мёдом. В Петровки её варили на воде и клали в неё первую лесную ягоду, землянику или чернику, а подавали и тёплой после щей, и остуженной в жаркий полдень. Была она и детской радостью, и утешением старикам, мягкая, сладкая, лёгкая, и вместе с сытой да взваром делала постный стол ласковым, под стать самому дню, что говорил о любви и согласии в семье.
По-постному, как ели в Петровки:
В литре кипящей воды разварить до полной мягкости стакан овсяной крупы, а по-нынешнему сгодятся и хлопья, помешивая, чтобы кашица вышла жидкой и гладкой, и чуть подсолить. Сняв с огня, распустить в ней две-три ложки мёда и вмешать горсть земляники или черники. Подавать тёплой либо холодной, в жару она особенно хороша остуженной. К ней поставить сыту, ложку мёда, размешанную в кружке студёной кипячёной воды.
В сенокосных лугах этот день весь о двоих: муж косит, жена ворошит, у одной копны два труда, и стог растёт только тогда, когда двое работают заодно.
Так задумано от начала. О муже и жене Господь сказал словом творения: «И будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф 19:5–6).
Пётр и Феврония прожили это слово до конца. Князь, поставленный выбирать между престолом и женой, оставил престол; княгиня в изгнании утешала мужа, что Господь их не оставит, и не ошиблась. А когда, приняв под старость иночество, молили они Бога об одном, умереть вместе, и преставились в один день и час, люди дважды разлучали их по разным гробам, и дважды наутро тела оказывались рядом. Человек разлучал, Бог соединял.
Вот чем держится семья: не молодостью, не достатком, не гладкой дорогой, а тем, что двое поставили Бога посреди себя. Где любовь, там и Бог (Даль). Не бойся же ни бедности, ни чужой неприязни, ни самой смерти: сочетавшего Бога никто не пересилит.
Вот и завет Петра и Февронии: потрудись сегодня для своей семьи, как трудятся в лугах, заодно и без счётов; уступи в малом, прости старое, скажи доброе слово тому, кто дан тебе Богом. А кто ещё один, не унывай и попроси у муромских святых доброго спутника, они и сватам помощники. И строй твой дом, как добрый стог: собран вдвоём, увязан любовью, укрыт Богом.
Святи́и благове́рнии Пе́тре и Февро́ние, моли́те Бо́га о нас.
Благове́рные князь Пётр и княги́ня Февро́ния Му́ромские
Благочести́ваго ко́рене пресла́вная о́трасль быв, до́бре во благоче́стии пожи́л еси́ блаже́нне Пе́тре, та́ко и с супру́жницею твое́ю прему́дрою Февро́ниею, в ми́ре Бо́гу угоди́вше, и преподо́бных житие́м пожи́сте. С ни́миже моли́теся Го́сподеви сохрани́ти без вреда́ оте́чество ва́ше, да вас непреста́нно почита́ем.
Благоверные Пётр и Феврония, муромские князь и княгиня, издавна почитаются на Руси покровителями супружества и семейного очага. Любовь свою они пронесли через болезнь, боярскую неприязнь и изгнание, под конец земного пути приняли иночество и отошли ко Господу в один день и час. Начало их пути и хранит левое клеймо нашей иконы: дева Феврония подаёт исцеление покрытому язвами князю. Молятся им о счастливом браке, о ладе и верности в семье, о вразумлении разладившихся супругов, о даровании и добром воспитании детей. Просят их заступления и те, кто ещё только ищет спутника жизни.
Мощи святых почивают в Муроме, в Свято-Троицком женском монастыре, в единой гробнице, как супруги и завещали. Со всей России едут к ним семьи и молодые пары. В обители муромским чудотворцам посвящены придел Троицкого собора и часовня с источником, а из храмов по русской земле один из известнейших — московский храм Петра и Февронии в Марьине.
В народе день Петра и Февронии искони слыл счастливым для любви и сватовства, а в наши дни вся Россия празднует в эту пору день семьи, любви и верности, храня память муромской четы. Стояла же об эту пору сенокосная страда, когда муж с женою трудились в лугах бок о бок. Эту пору и хранит правое клеймо иконы: молодые супруги вдвоём ворошат сено на лугу. Поздравляем всех Петров и Февроний. Пётр по-гречески значит «камень», и вера князя вправду была тверда как камень. Имя Феврония старые именословы толкуют как «ясная», «светлая», «лучезарная», и таким светом сияла мудрая дочь пчеловода, ставшая княгиней и святой. Пусть же муромские чудотворцы испросят каждому тёзке своему ту же каменную верность и тот же ясный свет в доме, какими светлы были сами. житие
Князь Пётр был вторым сыном муромского князя Юрия и вырос в роду благочестивом, наставленный в вере и целомудрии. В молодых летах постигла его тяжкая болезнь. Тело князя покрылось язвами, и никто из врачей не мог ему помочь. Во сне было открыто Петру, что исцелит его благочестивая дева Феврония, дочь пчеловода из деревни Ласково на Рязанской земле. Посланные князем люди нашли девушку за работой и подивились её мудрости. Феврония взялась лечить князя и молвила, что наградою ей будет супружество. Пётр дал слово. Исцелившись, он полюбил Февронию за благочестие, мудрость и доброту и взял её в жёны.
Приняв муромский престол, князь правил по правде, без суровости, но и без слабости. Только гордым боярам была не по нраву княгиня из простого звания, и они потребовали отпустить её. Пётр рассудил иначе. Он предпочёл оставить княжение, лишь бы не разлучаться с тою, кого дал ему Бог, и супруги на лодке отплыли по Оке из родного города. Феврония утешала опечаленного мужа и говорила, что Господь их не оставит. Так и вышло. Без князя в Муроме поднялась смута, и вскоре те же бояре с поклоном звали его назад. Пётр и Феврония вернулись и правили долго и милостиво.
Жили они по заповедям Божиим, любили чистоту и целомудрие, обижаемых избавляли от руки обидчиков, чтили иноческий и священнический чин, помогая ему от своего достатка, с великим милосердием принимали нищих, а сами держались поста и воздержания, желая по слову Господню наследовать землю кротких.
Достигнув маститой старости, князь занемог и принял иноческий постриг с именем Давид. Постриглась, исполняя давнее желание сердца, и Феврония, наречённая в иночестве Евфросинией. Жили они уже по разным обителям, а Бога молили об одном, чтобы умереть им вместе. Так и преставились оба в один день и час, завещав положить себя в едином гробе. Люди посчитали негожим хоронить инока с инокиней вместе и положили их порознь, но наутро тела святых оказались рядом. Их разлучили снова, и снова гроб нашли общим. Больше никто не дерзнул разделять тех, кого не разделила и смерть. Весь Муром плакал по своим князьям: бояре как по отце, горожане как по заступнике и защитнике, вдовы и нищие как по кормильце.
Церковь причла Петра и Февронию к лику святых. У честных мощей их, что и поныне почивают в Муроме неразлучно, подаются исцеления всем, кто притекает с верою. Память муромских чудотворцев празднуется 8 июля.
Евангельские чтения
Объяснение притчами Царства Небесного
Сказал Господь притчу сию: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его. Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло все. Все сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им, да сбудется реченное через пророка, который говорит: «отверзу в притчах уста Мои, изреку сокровенное от создания мира» (Пс. 77,2). Тогда Иисус, отпустив народ, вошел в дом.