Иван Купала, Иванов день
На Купалу — солнце на зиму, а лето на жару (народный месяцеслов).
Этот день наполнен весельем, смехом и, возможно, вы промокнете до нитки без всякого дождя, а просохнете только вечером у костра. На Руси его звали Иваном Купалой, по празднику Рождества Иоанна Предтечи, того, кто крещением покаяния «купал» в водах Иордана народ, ожидавший пришествия Спасителя. Лето стоит на переломе, травы сочны, омыты росами и вошли в самую целебную силу.
Был этот день похожим по духу на День Крещения - только летнего воплощения, во многом перекликающийся с зимним праздником 19 января. В память Иоаннова крещения крестьяне, осенив себя крестным знамением, троекратно погружались в воду; только водосвятных молебнов в этот день не служили, к воде относились как к прообразу будущего Крещения и очищения, и шёл к ней народ вольно, без церковного чина и устава. Купались в реках, умывались студёной росой, окатывали друг друга на здоровье и смех. Хорошие хозяйки уходили в луга за зверобоем и мятой, за всей Божьей аптекой, что поспела к этому утру. К вечеру над селом поднимались купальские костры, в которых сжигали прошлогоднее порченое сено, у огня пелись песни и играла молодёжь, а на столе дымились самые сочные за всё лето зелёные щи. Весь день дышал чистотой, здоровьем и весельем накануне жатвенных трудов.
А над этим весельем стояло рождение великого пророка. В доме престарелого священника Захарии сбылось ангельское слово, и родился тот, кому суждено было приготовить путь Христу. Оттого и чистота этого дня не одна лишь телесная: омывая тело, русский человек помнил и о душе, которую омывает покаяние.
В этот день окунались в реках и умывались росой, и забота тут была о чистоте и здоровье тела перед началом тяжёлой страды. Крестьянки выходили на луга по холодку и совершали удивительный обычай - таскали по мокрой траве чистую скатерть, отжимали её в посудину и собранной росой умывали лицо и руки, веря в добрую силу студёной утренней влаги. Этой влажной от росы скатертью, протирали стены избы и углы, чтобы было свежо и не заводились тараканы да клопы. А умывшись, вспоминали, что праздник нынче большой: где стояла церковь, там шли к праздничной обедне в честь Рождества Предтечи, а где храма поблизости не было, молились дома перед образами и уж потом брались за дела.
Той же утренней порой сведущие люди уходили за целебными травами в луга и леса: купальская пора слыла лучшим временем их сбора, трава стояла в самом соку. Брали зверобой и мяту, дягильный корень и шиповный цвет, пастушью сумку для остановки крови, мать-и-мачеху про запас на простудную осень, жгучую крапиву от ломоты в костях, сушили всё это и берегли весь год, заваривая в отварах и окуривая хворых. Особо чтимы были и травы, что молва окружила таинственной славой, да только сила их была самая земная и лечебная. Плакун-траву, что растёт по сырым лугам, брали за вяжущий корень, добрый от нутряной хвори и расстройства живота. Терличем звали горькую горечавку, чей корень шёл в желудочные да желчегонные отвары, укрепляя ослабевшего после болезни. А пуще всех знали чернобыльник, простую полынь, горькую до того, что действительно не выносила её никакая нечисть, ведь пучками сухой полыни выкуривали из избы блох, моль и клопов, раскладывали её по углам и подстилали скоту, оттого и слыла она травой, которой боится всё нечистое. Тут была вся домашняя аптека крестьянина, его бережливое знание о том, чем лечит родная земля, и про этот сбор так и приговаривали, что Иванов день пришёл, траву собирать пошёл.
Праздник праздником, а крестьянских забот никто не отменял, и дневной труд сам вёл к вечернему огню. Хозяйки прибирали и мыли избу, мужики выносили из сенников слежавшееся прошлогоднее сено, выметали и вычищали сенное место под душистую новину близкого покоса, а всё вынесенное свозили за село, где ему предстояло догореть. Молодёжь тем временем затевала водные игры, недаром приговаривали, что Иван Купала — обливай кого попало: парни с вёдрами окатывали девушек, девушки в ответ окатывали парней, а после, мокрые и весёлые, все вместе бежали к реке, и кончалась шумная потеха общим купанием. При всей этой воле к воде относились и с оглядкой, особенно к малым детям, и тут в острастку шёл весь водяной бестиарий. Ребятне строго заказывали лезть в тинистые, болотистые омуты, где будто бы сидит водяной да сторожат русалки, не велели купаться в одиночку, чтоб некому было выручить в беде, да и в артели остерегали заплывать в глубь и в коряги. За страшными сказками про нечисть стояла трезвая материнская забота, ведь тихие затоны с холодными ключами и водоворотами всякое лето уносили неосторожных, и легче было припугнуть дитя водяным, чем усмотреть за ним на реке в горячую страдную пору.
К вечеру молодёжь большими ватагами выходила в поля и луга, любуясь высоким травостоем и наливающимися хлебами, обходила свои полосы с песнями, водила круги и звала друг друга на общее гулянье, и в этом весёлом обходе полей была простая крестьянская радость об урожае, что стоял уже почти готовый и обещал сытый год.
А как смеркалось, за селом, на высоком месте или на меже, вставал купальский костёр, и нужда в нём шла прямо от хозяйства: к Иванову дню начинался покос, и свезённое за день старое сено сжигали, освобождая сенники под свежее. Огня набиралось много, и держать его полагалось под неотступным присмотром, чтобы не пошёл по сухой траве на луга и постройки, вот этот догляд за костром и был для молодёжи главной обязанностью ночи. У огня разворачивалось веселье: намокшие в дневных играх грелись у жара, водили хороводы, пели и плясали, играли в горелки, вставая парами, где водящий ходил впереди, хор выводил «Гори, гори ясно, чтобы не погасло», и на последнем слове передняя пара срывалась бежать, а водящий пускался вдогон. Прогоняли сквозь дым и домашнюю скотину, оберегая стадо от летнего мора, и в этом была верная осторожность, потому что дым и жар обеззараживают. По той же причине матери сжигали в купальском костре сорочки и бельё хворых детей, и хоть говорили при этом, что вместе с рубашкой сгорает и болезнь, дело было куда прямее и вернее: огонь начисто уничтожал заразу, что держалась в белье повальных детских хворей, и сожжение это было настоящей народной санитарией, оберегавшей остальную семью.
Примечали в этот день по росе, грозе и звёздам. Считали, что обильная роса на Ивана сулит добрый урожай огурцов, а божья роса божью землю кропит и умытому ею лицу даёт здоровье; звёздная купальская ночь обещает много грибов, а коли ударит гроза, то орехов уродится мало. Тёплым же июльским дождям радовались, потому что нужны они были наливающимся хлебам, и не зря говорили, что ивановские дожди лучше золотой горы.
Стояли постные дни, и купальский стол при всём летнем довольстве держали постным, без мяса и молока, зато зеленее его не бывало во весь год. Трава к Иванову дню входила в полную силу, и той же силой наливалась зелень на грядах и в лугах, потому главным варевом дня были зелёные щи из свежайшей капусты, молодого щавеля со снытью, травой, чьё имя недаром сродни слову снедь. Щи на Руси древнее всякой памяти, и каждое время года давало им свой вкус, зимою кислый, из квашеной капусты, а летом свежий, из молодой зелени, и даже в старинной книге домашнего устроения, где расписан петровский постный стол с рыбными ухами и грибами, в конце росписи стоят просто щи. В крестьянской избе на Купалу это и были они, летние, зелёные, постные.
Зелень на щи собирали поутру, по росе, когда лист сочнее всего, и несли домой, к общей трапезе в урочный час, потому что еда в старину была делом чинным и семья садилась за стол вся разом. Щавель рвали, покуда он не выкинул грубый цвет, ведь к концу лета лист его стареет и уходит в жёсткую кислоту, оттого купальские щи и почитались самыми желанными за всё лето. Варили их в печи, в глиняном горшке, для сытности подсыпали горсть крупы, забеливать в пост было нечем, и заправляли постным маслом, льняным или конопляным, а хлебали всей семьёй из одной мисы, со ржаным хлебом и студёным квасом, и такая еда, лёгкая и живая, давала силу в самую пору летних трудов.
В полутора литрах кипящей подсоленной воды или грибного отвара сварить мелко нарезанную луковицу с морковью и кореньями, всыпать по ложке гречневой крупы и риса, а по-старинному пригоршню пшена или ячневой, и варить с четверть часа. Два больших пучка щавеля и пучок молодой сныти перебрать, промыть в холодной воде, мелко порубить, опустить в щи и дать прокипеть минут десять, покуда лист не потемнеет. Под конец добавить рубленый зелёный лук с укропом и ложку льняного или конопляного масла, ныне сгодится и подсолнечное, после чего оставить щи постоять под крышкой. Подавать с ржаным хлебом и холодным квасом.
С зари этот день ведёт человека за руку: сперва к воде, окунуться и умыться росой, потом к молитве в честь праздника, дальше к трудам, прибрать избу да вынести из сенника прошлогоднее сено, а ввечеру к огню, где этому сену догорать. Вода на заре, огонь на закате, а между ними молитва и честный труд, таков круг Иванова дня.
И круг этот, сам того не ведая, повторяет слово рождённого в этот день пророка. Иоанн крестил в Иордане водою и говорил о Грядущем за ним: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня… Он будет крестить вас Духом Святым и огнём» (Мф 3:11). Поутру вода, Иоаннова половина дня: она смывает пыль и усталость, как покаяние смывает грех. Ввечеру огонь, половина Христова: он не смывает, а пережигает, и как купальский костёр обращает старое сено в пепел, так огонь Духа выжигает в сердце отжившее и переполняет его новым и торжествующим.
А начался этот день с чуда, в котором у Бога нет безнадёжных. В доме Захарии разрешились разом и неплодство, и немота: неплодная Елисавета родила сына, а онемевший отец, наименовав его по слову Ангела, вновь заговорил и стал пророчить. И выросший сын звал к Иордану всех без разбора: шли мытари с фарисеями, бедные с богатыми, ибо перед Богом нет безгрешных и покаяние надобно всякому. Ни праведный без порока, ни грешный без покаяния (Даль).
Вот и завет Иванова дня: начни с воды, окунись в летнюю реку или хоть умой лицо студёной росой, помолись и потрудись без лености. А что в душе слежалось и отжило за год, обиды, дурные привычки, застарелые грехи, вынеси на свет и отдай Богу в покаянии: Его огонь, о котором говорил Предтеча, пережигает старое дотла, и в сердце делается чисто и просторно, как в сеннике перед свежим покосом. Вода на заре, огонь на закате, а посреди пусть будет чистое сердце.
Рождество́ честно́го сла́вного Проро́ка, Предте́чи и Крести́теля Госпо́дня Иоа́нна
Проро́че и предте́че прише́ствия Христо́ва, досто́йно восхвали́ти тя недоуме́ем мы, любо́вию чту́ще тя: непло́дство бо ро́ждшия и о́тчее безгла́сие разреши́ся сла́вным и честны́м твои́м рождество́м, и воплоще́ние Сы́на Бо́жия ми́рови пропове́дуется.
Рождество Иоанна Предтечи — праздник рождения последнего и величайшего из пророков, Предтечи и Крестителя Господня, рождённого чудесно у престарелых и неплодных родителей, праведных священника Захарии и Елисаветы, по благовестию Архангела Гавриила. Молятся святому Иоанну о покаянии, о наставлении на путь правый, об избавлении от уныния, об умалении гордыни. Дивно рождение его: за неверие онемел Захария, а в день, когда написал он «Иоанн имя ему», вновь отверзлись уста его, и он пророчествовал.
Возрос Иоанн в пустыне, в посте и молитве, питаясь акридами и диким мёдом; а как пришёл срок, стал он гласом вопиющего в пустыне, призывая народ к покаянию и крестя в Иордане. Этот час его служения и хранит левое клеймо нашей иконы: Иоанн, стоя по пояс в Иордане, рукою погружает кающегося в воду. Он крестил Самого Христа и указал на Него народу: «Се Агнец Божий, вземляй грех мира». Вся жизнь его была — указывать не на себя, а на Спасителя.
А в народе этот день слывёт Иваном Купалой и Ивановым днём: с зари купались в реках и умывались росою на здоровье. Эту чистую утреннюю пору и хранит правое клеймо иконы: крестьянин, стоя по пояс в реке, осеняет себя крестом, а на берегу крестьянка выжимает росную скатерть. Поздравляем всех Иоаннов и Иванов. Имя это значит «Господь милует», «дар Божий», и дано оно младенцу по слову Ангела, а не по обычаю рода, — и впрямь стало милостью и даром: рождён был Иоанн, чтобы уготовать путь Самой Милости — Христу. Пусть же Предтеча испросит каждому тёзке своему ту же верность Божию слову и ту же чистую, прямую жизнь, какими светел был сам. житие
Рождение Иоанна было обещано свыше. Отец его, престарелый священник Захария, кадил в Иерусалимском храме, когда предстал ему Архангел Гавриил и возвестил, что неплодная жена его Елисавета родит сына, великого пред Господом, и наречь его надлежит Иоанном. Захария усомнился в ангельском слове и за неверие онемел до того дня, когда обещанное сбудется.
Елисавета зачала в старости своей, как в древние времена Сарра. В нагорный город Хеврон, где стоял дом Захарии, пришла к ней из Назарета Дева Мария, уже носившая во чреве Спасителя мира. Едва прозвучало Её приветствие, младенец взыграл во чреве Елисаветы, и она, исполнившись Духа Святого, воскликнула: «Откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» Ещё не родившись, Иоанн узнал Того, Кому придёт послужить.
В свой срок Елисавета родила сына. Сродники и соседи радовались с нею, ибо Господь снял с неё давнее поношение бесчадства. На восьмой день собрались нарекать младенцу имя и хотели назвать его по отцу Захарией, но мать сказала: «Иоанн имя ему». Стали знаками спрашивать отца. Захария испросил дощечку и написал те же слова: «Иоанн имя ему». Тотчас отверзлись уста его, вернулась речь, и он заговорил, благословляя Бога и пророчествуя, что сын его предъидет пред лицом Господним уготовать пути Ему. Вся горняя страна Иудейская дивилась и гадала, что же будет младенец сей.
А над колыбелью уже сгущалась гроза. Ирод, устрашённый вестью волхвов о рождении Царя Иудейского, послал избивать вифлеемских младенцев и вспомнил о чудном сыне Захарии. Елисавета с отроком бежала в горы и, завидев настигающих воинов, возопила: «Гора Божия, приими матерь с чадом!» Гора расступилась и укрыла обоих. Захарию же, не выдавшего сына, убийцы настигли в самом храме и умертвили между церковью и алтарём. В горной пещере, где по Божию велению явился источник и выросла финиковая пальма, сама преклонявшая ветви с плодами, Елисавета прожила ещё сорок дней и мирно преставилась. Осиротевшего отрока питал Ангел, и рука Господня хранила его в пустыне до дня явления Израилю.
Там, в тишине и посте, Иоанн возрос и укрепился духом, нося одежду из верблюжьего волоса и препоясавшись кожаным поясом. В свой час он вышел на Иордан с проповедью покаяния, крестил приходящий народ и сподобился крестить Самого Христа, склонив главу пред Тем, Кому пришёл уготовать путь. Сам Господь засвидетельствовал о нём, что из рождённых жёнами не восставал больший Иоанна Крестителя.
Оттого и празднует Церковь Рождество Предтечи с такою радостью. Прежде Солнца правды взошла утренняя звезда и возвестила миру скорый рассвет.
Евангельские чтения
Благовестие Захарии. Рождение Иоанна Предтечи (ЛК.2,3)
Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета. Оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно. У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных. Однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом, по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения, а всё множество народа молилось вне во время каждения, – тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн; и будет тебе радость и веселие, и многие о рождении его возрадуются, ибо он будет велик пред Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святого исполнится еще от чрева матери своей; и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; и будет идти пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокорным образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный. И сказал Захария Ангелу: по чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных. Ангел сказал ему в ответ: я Гавриил, предстоящий пред Богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе это; и вот, ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время. Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме. Он же, выйдя, не мог говорить к ним; и они поняли, что он видел видение в храме; и он объяснялся с ними знаками, и оставался нем. А когда окончились дни службы его, возвратился в дом свой. После сих дней зачала Елисавета, жена его, и таилась пять месяцев и говорила: так сотворил мне Господь во дни сии, в которые призрел на меня, чтобы снять с меня поношение между людьми. Елисавете же настало время родить, и она родила сына. И услышали соседи и родственники ее, что возвеличил Господь милость Свою над нею, и радовались с нею. В восьмой день пришли обрезать младенца и хотели назвать его, по имени отца его, Захариею. На это мать его сказала: нет, а назвать его Иоанном. И сказали ей: никого нет в родстве твоем, кто назывался бы сим именем. И спрашивали знаками у отца его, как бы он хотел назвать его. Он потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему. И все удивились. И тотчас разрешились уста его и язык его, и он стал говорить, благословляя Бога. И был страх на всех живущих вокруг них; и рассказывали обо всем этом по всей нагорной стране Иудейской. Все слышавшие положили это на сердце своем и говорили: что будет младенец сей? И рука Господня была с ним. И Захария, отец его, исполнился Святого Духа и пророчествовал, говоря: благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему. И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо будешь идти пред лицом Господа приготовить пути Ему. Младенец же возрастал и укреплялся духом, и был в пустынях до дня явления своего Израилю.