Отчего в день, когда хлеб поспел, к хлебу не притрагивались? Память первых русских святых, князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, народ чтил глубоко: в кротости не поднявших меча князей народ увидел силу выше воинской, звал братьев защитниками Русской земли, а в старинных похвалах их величали лучами светозарными. Имена же их крестьянское ухо читало по-своему, как читают год: в Глебе слышался хлеб, в Борисе борона и оборона, оттого и говорили: «Борис и Глеб, поспел хлеб».

 Хлеб поспел, а в поле в этот день не выезжали: «На Глеба и Бориса за хлеб не берися». Как и на Илью, причиной была гроза, только страх тут держали не за себя, а за собранное: говорили, что на Бориса и Глеба паликопна бушует, гроза жжёт копны. Само слово всё объясняло, палить да копна, сухой сжатый хлеб под молнией вспыхивает как порох. Потому свезти копны под крышу спешили загодя, а в самый день давали ниве покой, от греха и от огня.

 Руки же без дела не сидели. Допахивали пары под близкий озимый сев, зная, что позднейшая вспашка уже без проку, земле надо улежаться до семени. Ходили и по черёмуху, что как раз дошла в оврагах и по речным берегам, обирали в кузова тяжёлые чёрные кисти и несли домой. Довязывали и банные веники, пока берёзовый лист ещё держит дух, банный запас на всю зиму собирался как раз в эту пору.

 Приметы дня заглядывали в зиму, и обе жили в паре. Стоит на Бориса и Глеба светлая и тёплая погода, зиму жди холодной, а идёт дождь, зима будет снежная и тёплая. Так по летней грозовой поре крестьянин заранее примеривал себе санный путь.

  Черёмуха, что несли в этот день из оврагов, была ягодой особого почёта. Терпкая и вяжущая, она и еда, и домашнее снадобье разом, её крепость знали как верное средство от расстройства живота. Свежую ягоду ели чинно, за столом: обобранные кисти разминали деревянной ложкой, не дробя косточек, сдабривали мёдом, и кто держал корову, заливал холодным молоком, выходила тёмная душистая еда, любимая ребятнёй. В постный же день из мятой ягоды ставили водицу, и пахла она так, что казалось, весь август в кувшине.

 Главное же черёмуховое богатство собиралось впрок. Кисти сушили в лёгком печном тепле или на солнце, а зимой сухую ягоду мололи вместе с косточкой в тёмную сладкую муку с миндальным духом. Той мукой начиняли и подслащали пироги, заваривали её кипятком к чаю, и ложка черёмуховой муки среди зимы отдавала августовским оврагом вернее всякой памяти.

 По-скоромному. Черёмуха с молоком

 Спелые кисти черёмухи обобрать, ягоду перебрать и промыть. Размять её деревянной ложкой в мисе, косточек не дробя, положить мёда по вкусу и залить холодным молоком. Дать постоять самую малость, чтобы молоко взяло ягодный дух, и подавать с ломтём свежего хлеба.

 По-постному, на среду и пятницу. Черёмуховая водица

 Пару добрых горстей ягоды размять так же, залить в кувшине остуженной кипячёной водой с ложкой-другой мёда и поставить в холодок до вечера. Процедить сквозь редкое полотно и пить студёной. Из водиц эта самая тёмная и самая душистая, черёмуховая.

  Мир меряет силу победами. Кто взял верх, тот и прав, кто уступил, тот слаб, так судит любая площадь и любая свара. А Русь начала счёт своим святым с двух князей, вся сила которых была в сложенных руках.

 У Бориса были и дружина, и правота, а он рассудил, что брат дороже престола, и юный Глеб рассудил так же. Отказ их не был слабостью. Слабый уступает оттого, что не может взять, сильный оттого, что не хочет губить. Такая уступка сама есть победа, и победил в тот день не старший брат, а младшие.

 «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9). Братья были сыновьями земного крестителя Руси, а кротостью нареклись сынами Божиими, и заповедь исполнилась на них до буквы. Миротворец не тот, кто бежит всякой борьбы, а тот, кто не пускает вражду в родной дом. Худой мир лучше доброй драки (В. И. Даль), знал народ, а мир в доме и вовсе дороже всякой правоты.

 Вот и завет Борисова дня. Не поднимай руки и голоса на своего. В семье не бывает победителей, в ней либо оба целы, либо оба ранены. Уступи первым, доброе слово скажи первым, и уступивший окажется в доме не проигравшим, а миротворцем. А миротворцам обещано самое высокое имя на свете.

 Святи́и страстоте́рпцы Бори́се и Гле́бе, научи́те нас храни́ть мир в до́ме и родну́ю кровь ста́вить вы́ше правоты́, да наречёмся и мы сына́ми Бо́жиими. Моли́те Бо́га о нас.