Левон Огуречник, Конопляник, день огорода и конопляного поля. К пятому июня миновала пора утренних холодов, прогрелась земля, и спешил крестьянин управиться с двумя делами разом: досадить огурцы да посеять коноплю. Конопля была на Руси великим богатством, из неё били масло, ткали холст, вили верёвки, и сеяли её с тем же тщанием, что и хлеб. Какова пашня, таково и брашно (Даль), помнил пахарь: как приложишь руки к земле, так она и накормит, оттого и сажал, и сеял на совесть.

 Оттого и звался день вдвойне, Огуречником да Конопляником, а ещё Леонтьевым, по святителю Леонтию Ростовскому. Сеяли коноплю, а после, по осени, трепали да чесали её на волокно и масло, и труд этот, как и льняной, тянулся в долгие зимние вечера. Берегли в этот день, как и всегда, лад в семье да доброе слово, помня, что от злого сердца и доброе семя не родит. А по краям Руси день держали по-разному: в средней полосе и на юге он был прежде всего Огуречником, а в иных местах, по святому, Леонтьевым да Конопляником.

 Читали этот день и по приметам. Коли принималась к вечеру петь долгая роса по травам и звонко перекликалась птица, ждали вёдра и доброго тепла на огуречные всходы, а тёплая тихая ночь обещала дружный рост посеянному (Белов). Так по росе да птичьему голосу крестьянин загадывал об урожае с грядки и с конопляника.

  Начало лета держит стол на молодой зелени да первых овощах, а к Конопляникову дню как нельзя кстати была еда под конопляным маслом, тем самым, что бьют из конопляного семени. Ладною такому дню была пареная репа, исконная русская снедь, простая да сладкая, какою кормились на Руси задолго до картофеля.

 Работа лучший приварок, по работе еда вкусней (Даль), молвит народ, и то правда: после доброго трудового дня на грядке да в поле и простая репа слаще пряника. Не в богатстве снеди радость, а в трудах рук своих да в благодарности Подателю, Который дал и силу работать, и хлеб насущный, и за то садились к столу с молитвою.

 Оттого и подадим на этот день пареную репу, и постную, и скоромную, по дню.

 Постное: репу чистят, режут ломтями и парят в печи в накрытом горшке до мягкости и сладости, а подают, полив душистым конопляным маслом и присолив. Снедь простая, тёплая, сладковатая.

 Скоромное: ту же пареную репу в непостный день подают с молоком и ложкой коровьего масла, а кто любит, с мёдом. Та же репа, да помягче и побогаче, для дня скоромного.

  Огуречник учит притче о сеятеле, но с особым, утешительным оттенком. Святитель Леонтий пришёл в землю, где почва сердец была твёрже камня, где двух его предшественников прогнали с бесчестием и где, казалось, доброму семени негде прорасти.

 Он же не отчаялся, а поступил мудро, начав не с сильных, а с малых: собирал детей, кормил их пшеницею, сваренной с мёдом, ласково беседовал и сеял в их чистые души первые семена веры. Ласково слово что весенний день (Даль), и оттаивало под ним самое мёрзлое сердце. А когда озлобленная толпа с оружием обступила храм, вышел он к ней не с мечом, а в полном святительском облачении, и такой свет воссиял от лица его, что гонители пали наземь, а он поднял их, исцелил и крестил. Так не силою, а кротостью и светом был покорён целый край.

 Ибо в этом и есть тайна всякого доброго сеятеля, по слову апостола: «я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор 3:6). Наше дело лишь сеять да поливать с верностью, а взрастить посеянное властен один Господь. Оттого и сеял Леонтий терпеливо, не считая ниву безнадёжной, и Бог дал возрастание там, где другие видели один камень.

 Вот и завет Леонтьева дня: сей доброе семя и в самую неподатливую почву, не бросай её как пропащую, ведь и каменистое сердце Бог умягчает в свой срок. Сей вокруг себя кротость, веру и доброе слово, начинай с малого и неприметного, а всход вверь Тому, Кто один взращивает посеянное. Огуречник бросает в холодную землю слабое семя с верою, что оно взойдёт, так и ты сей с верою и жди Божия срока.

  Святителю отче Леонтие, научи нас сеять кротостью и светом и терпеливо ждать Божия всхода, не отчаиваясь и о самой каменистой ниве. Моли Бога о нас. Аминь.