Иван Долгий, Иван-Хлеборост
День долог, а век короток (Даль).
Перешагнул год через порог лета, и встаёт над росными лугами раннее тёплое утро. Подоспела горячая пора сева да посадки, когда у крестьянина дел без числа: досеять запоздалое, высадить рассаду, обиходить грядки и ниву, а время не ждёт. Оттого и поднимался он затемно и выходил в поле с первою зарёю, чтобы растянуть рабочий день как можно доле. Не солнце делало этот день долгим, а труд: сколько захватишь работою от зари до зари, столько и проживёшь не впусте.
Иваном Долгим прозвали этот первый день лета, и долгота его была крестьянину не в тягость, а в подспорье: вставал он с зарёю и трудился до темна, ибо долгий день даёт время на многое. Да помнил он и иное: день долог, а век короток (Даль). Долог един день, а вся-то жизнь коротка и быстротечна, и оттого мудрый не разменивает долгого дня на праздность и дремоту, а наполняет его трудом, молитвою и добром, чтобы не утёк короткий век впустую. Долгий день дан как лишний час на доброе дело, и грех его проспать.
А Святая Церковь поминает в этот день благоверного князя Иоанна, в иночестве Игнатия, чья вся жизнь была одним долгим днём терпения: тридцать два года темницы пронёс он в молитве и незлобии. Так под одно число встали долгий трудовой день и князь-долготерпец, и оба говорят сердцу об одном: долгий день, Богу отданный, не бремя, а венец. Полон ли он труда на ниве или терпения в оковах, он копит жатву не на одно лето, а на целую вечность.
Иван Долгий, и долог этот день не солнцем, а трудом. Подоспела горячая пора сева и посадки, дел в поле без числа, и первая заповедь дня проста: встать на заре и трудиться от зари до зари, нарочно растягивая рабочий день, чтобы поспеть со всем, что не ждёт. Кто рано встаёт, тому Бог подаёт (Даль), говорили в народе, и поднимались на этот день с первыми петухами, чтобы захватить трудом всю долготу дня.
Главным делом дня были досев запоздалого и оберег нивы. Обходил крестьянин своё поле и осенял его крестным знамением, поручая всходы Богу и прося, чтобы уберёг Он хлеб от градобоя, засухи и всякой беды. Не заговором ограждал он ниву, а крестом да молитвою, ибо знал: не его сила растит хлеб, а Божие благословение. Был на эту пору и обычай чистоты: прибирали и мыли избу, стирали, проветривали, встречая лето в опрятности, ведь чистота телесная сродни душевной. А по краям Руси день держали по-разному, и на Русском Севере, на Вологодчине, где почивают мощи князя-схимника, чтили его память особо.
Читал крестьянин первый день лета и по приметам, как открытую страницу. Обильная роса поутру да туман, разостланный по низинам, сулили вёдро и погожий день, а коли всходило солнце в тучах, ждали ненастья. Так по росе, туману да утреннему небу загадывал он о погоде, вверяя долгий свой день воле Подателя света.
Приходится начало лета на пору небогатую: зимние запасы вышли, до нового хлеба далеко, а земля уже подняла первую молодую зелень, ею-то и держался стол. Крапива, щавель, сныть да перо лука шли в дело, и доброй летней едой была ботвинья, холодная зелёная похлёбка на квасу, что и в зной освежит, и накормит.
Стол этой порой скуден, да не уныл. Как у старца в келье, чем Бог послал (Даль), так и у крестьянина: первой зелени после долгой зимы радовались как Божьему подарку, и простая ботвинья на молодой траве была милее всякой зимней сытости, ибо вкусна не та снедь, что богата, а та, что вовремя да с благодарностью.
Оттого и подадим на этот день ботвинью, и постную, и скоромную, по дню.
Постное: молодую зелень, щавель, крапиву да свекольную ботву, отваривают, протирают и разводят холодным хлебным квасом, прибавляют резаный огурец, зелёный лук и укроп, солят. Похлёбка выходит холодная, зелёная, освежающая (Терещенко; народный обиход).
Скоромное: в ту же ботвинью, когда день непостный, кладут половину крутого яйца, а по старому обычаю и кусок отварной рыбы. Снедь та же, свежая, да посытнее, для дня, когда пост отступает.
Иной долгий день человек охотно длит и сам, как длил крестьянин свой рабочий день, спеша переделать побольше. Да только не всякий долгий день нам в радость: иные тянутся в усталости, в боли, в томительном ожидании, под ношею, какой мы себе не выбирали, и будь наша воля, мы укоротили бы их. Как же снести такой долгий, постылый день?
Покровитель дня изведал самый долгий и горький из них. Отроком тринадцати лет ввергнут был князь Иоанн в темницу и провёл в ней тридцать два года, долгий день длиною в целую жизнь, и не своею волею. Но не истратил он его на ропот: наполнил молитвою и слезами, а собственную скорбь забывал, чтобы утешить изнемогавшего в неволе брата. Темницу обратил он в келью, оковы в лествицу к небу, а на исходе сподобился ангельского образа, в схиме наречён Игнатием. Так долгое заточение стало ему долгим восхождением к Богу.
Ибо сказал Господь: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк 21:19). Долгий день, понесённый с терпением, не потерянное время, а тихая жатва души: в нём, по капле, копится то, чего не дал бы ни один краткий и лёгкий день, и само терпение спасает.
Вот и завет первого дня лета. Когда твой день долог и тяжек и не тобою выбран, долгая ли болезнь, долгое ли ожидание, нескончаемая ли утомительная забота, не трать его на ропот, а понеси, как нёс свой князь Иоанн, в терпении и молитве, и долгий день обратится в день спасения, ибо терпением стяжается душа.
Преподобне отче Игнатие, благоверный княже Иоанне, научи нас долготерпению твоему, да и наши долгие, нелёгкие дни, Богу преданные, принесут добрый плод, и терпением стяжем спасение душам нашим. Аминь.
Святой благоверный князь Иоанн Угличский, в иночестве Игнатий, Вологодский чудотворец
В житии́ свое́м мно́ги ско́рби претерпе́л еси́, блаже́нне,/ и терпе́ния ра́ди вене́ц от Бо́га прия́л еси́,/ и по сме́рти свое́й чудотво́рец показа́лся еси́,/ того́ ра́ди па́мять твою́ пе́сньми почита́ем,/ преподо́бне о́тче наш Игна́тие,/ моли́ся, предстоя́ Святе́й Тро́ице,/ держа́ве сро́дник твои́х богоуго́дней бы́ти// и сыново́м Росси́йским спасти́ся.
Благоверный князь Иоанн, в иночестве Игнатий, князь-страстотерпец, с отрочества и до самой смерти, тридцать два года, проведший в темнице и претерпевший заточение с дивным незлобием и терпением. Молятся ему о даровании терпения и кротости в скорбях, об утешении узникам, гонимым и невинно страждущим, о незлобии к обидчикам и о силе пронести долгий крест без ропота. Тот подвиг терпения и хранит левое клеймо нашей иконы: юный князь в оковах молится в темнице пред иконою Богоматери, утешая изнемогающего брата.
А в народе этот день слывёт Иваном Долгим, днём долгого труда, когда крестьянин от зари до зари не разгибает спины. И дивно сошлось: народ помянул долгий трудовой день, а Церковь, князя, чья жизнь была одним долгим днём терпения. Как долог рабочий день, отданный труду от зари до зари, так долго и заточение святого, и оба учат одному: долгий день, Богу посвящённый, не в тягость, а в венец. Этот долгий трудовой день и хранит правое клеймо иконы: крестьянин на заре обходит зеленеющую ниву, а над окоёмом встаёт огромное солнце.
Поздравляем всех Иоаннов и Иванов. Имя это еврейское и значит «Бог милует», «благодать Божия», и милостью Божией невинный страдалец пронёс свой крест и стяжал венец нетленный. Пусть же небесный покровитель испросит каждому тёзке своему ту же кротость в скорбях и то же терпение, какими светел был сам. житие
Родился блаженный князь Иоанн около 1477 года и принял святое крещение в Великих Луках. Был он сыном князя Андрея Васильевича Угличского, внука великого князя Василия Тёмного, и благоверной княгини Елены. С самого младенчества являл отрок несвойственную летам сдержанность, был кроток сердцем и негневлив, как писал о нём современник, инок Лонгин, составитель его жития. Не влекли княжича ни игры, ни потехи, и, едва выучившись грамоте, прилепился он всем сердцем к чтению божественных книг.
Рано познал Иоанн и горечь утраты: на шестом году осиротел, потеряв мать, и в скорби обрёл единственную отраду, тёплую молитву. Дни проводил он при церковных службах, ночи в молитвенном бдении, превыше всех наслаждений ставил беседы с людьми благочестивыми, а паче всего любил творить милостыню. Посреди придворной роскоши более походил он на инока, нежели на наследника удела: воздержан в пище, прост в одежде, украшен не пышностью, но благими нравами.
Меж тем над домом Угличским сгущались тучи. Время было смутное, исполненное княжеских усобиц, и вложено было великому князю Московскому Иоанну Третьему подозрение на родного брата, Андрея Васильевича. В лето тысяча четыреста девяносто первое повелел государь схватить князя Андрея и заточить, а с ним и юных сыновей его. Было тогда Иоанну тринадцать лет, а брату его Димитрию двенадцать. Сперва держали отроков в Переяславле, потом свезли на Белоозеро, а по кончине отца перевели в Вологду и затворили в тесной темнице, в тяжких оковах. Всё достояние царственных узников составляла одна икона Богоматери «Всех скорбящих Радость», отчее благословение и единственное утешение.
Исторгнутые из мира в нежном возрасте, лишённые родных и друзей, видевшие вокруг лишь лица стражей, юные князья нашли опору в одной молитве. Особенно Иоанн, проводивший дни и ночи в молитве, достиг такого смирения и умиления, что непрестанно проливал слёзы и всем сердцем отрешился от земного. А когда брат его Димитрий изнемогал и впадал в уныние, Иоанн, сам нуждавшийся в утешении, забывал о собственных скорбях, напоминал брату о Боге, о терпении святых, о воздаянии страждущим без вины, и в том, чтобы спасти брата от отчаяния, полагал единственную радость своей страдальческой жизни.
Так минуло тридцать два года. На тридцать второй весне заточения князь Иоанн день ото дня слабел и не желал выздоровления, ибо смерть была ему радостью, концом мук и соединением со Христом. Об одном лишь пламенно молил он, сподобиться иноческого пострига. По неотступной просьбе призвали к одру его игумена Спасо-Прилуцкой обители Михаила, и тот, видя веру и крайнее изнеможение узника, облёк его в схиму, наречённым Игнатием. Возрадовался новопостриженный ангельскому образу, причастился Святых Таин и, осенив себя крестным знамением со словами «Господи, в руце Твои предаю дух мой», тихо отошёл ко Господу сорока пяти лет, из коих тридцать два провёл в темнице.
От тела угодника разлилось по всей Вологде дивное благоухание, и весть о блаженной кончине невинного страдальца собрала к темнице весь город. При звоне колоколов изнесли тело князя-схимника, и ещё во время шествия мощи начали источать исцеления: расслабленная жена, не владевшая ни руками, ни ногами, призвала святого и встала здравою. Погребли блаженного в Спасо-Прилуцкой обители, в ногах преподобного Димитрия Прилуцкого, и не оскудела у гроба его благодать, многие недужные и слепнущие получали исцеление с верою. Житие же и чудеса его описал вскоре инок Лонгин, смиренно прибавив, что от многого собрал малое. Память святого совершается первого июня.
Евангельские чтения
Притча о заблудшей овце. О согрешающем брате
Сказал Господь: смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее. Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся? И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся. Так нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих. Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего. Если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь. Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе. Истинно также говорю вам, что, если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного. Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.